Совсем скоро наш народ будет отмечать знаменательную дату – 75-летие победы советского народа над немецко-фашистскими захватчиками. С каждым годом живых участников той кровопролитной войны становится все меньше. Свидетельство тому - журнал, который держу в руках, из пожелтевшей от времени бумаги, которая ломается и рассыпается от прикосновения – «История создания ветеранской организации»...

фронтовики

Документ

Но мы храним этот журнал как дорогую реликвию, потому что в нем предшественники из Совета ветеранов НИИАРа назвали поименно всех участников Великой Отечественной войны, работавших в институте к началу 1973 года.

Список был составлен к 55-й годовщине Советской Армии, а история Совета ветеранов берет начало с 1971 года. Этот журнал для нас, наследников ветеранского движения, то же, что «Повесть временных лет» в истории Великой Русской литературы. Сегодня трудно осознать, что писалось это шариковой ручкой людьми, работавшими на общественных началах, то есть без оплаты.

Кроме фамилии участника войны в журнале обозначены место и год его рождения, откуда призывался, воинское звание, на каких фронтах воевал, боевые награды... Всего в этом документе (мы называем его так) перечислены 375 фамилий, в том числе 46 женщин. Вот и говори после этого – «у войны не женское лицо».

Более того, указано, в каких отделах (подразделениях) работали в то время фронтовики. Так в МСЧ-65 тогда трудились 30 участников войны, 20 из них – женщины! В ОРСе НИИАРа было 35 фронтовиков, в том числе восемь женщин. Даже такой мини-коллектив, как завком-142 (думаю, что в штате было 8-10 человек), имели своих участников войны - три человека.

Из журнала мы также узнали знали, что в Параде Победы в Москве 24 июня 1945 года участвовали два человека, работавших затем в НИИАРе – А.Н.Ливанов и М.К.Сухенко.
Марию Кузминичну я хорошо знал. Она работала в МСЧ-65 на промплощадке, где мы, реакторщики, проходили медосмотр каждые шесть месяцев.

В последующие годы список ветеранов дополнялся, оформлялся на хорошей бумаге. К 45-летию Победы был выпущен красочный альбом, скромно названный «Список солдат Победы, вернувшихся домой после Великой Отечественной войны 1941-1945 годов и работающих в НИИАРе».

Проанализировав все сведения об участниках войны в наших документах, можно утверждать, что за всю историю НИИАРа через символическую проходную института в разные годы прошли более 400 фронтовиков.

Сегодня, когда «бумаге вверяю я грусть своих слов», на учете состоят пять человек.
Я же хочу рассказать о двух фронтовиках из тех 400, о тех, кого уже нет рядом с нами, с кем мне довелось работать и дружить.

Они были совершенно разными людьми по образованию, занимаемой должности, материальному положению, внешнему облику. В те годы я работал в отделе исследовательских реакторов, где было пять действующих реакторов, которые располагались на трех отдельных объектах (в НИИАРе принято говорить – зданиях).

ОИР считался головным подразделением института. Поэтому в штате нашего отдела числился пожарный инспектор (возможно, в документах этот сотрудник именовался по-другому, но в повседневной жизни – инспектор)...

Незаметный сотрудник

Взгляд не останавливался на нем. Невысокого роста, ходивший в много раз стиранной и от того порядком выцветшей гимнастерке с мятыми погоны с широкой лычкой старшего сержанта... Как бы сегодня сказали – ничем не примечательная личность.

Он иногда заходил на мое рабочее место обменяться впечатлениями о тех, или иных событиях в институте, стране. Да и перестройка у всех была на устах, так что тем для бесед было достаточно. Хочу отметить, что он оставался по своим взглядам советскими человеком и настоящим коммунистом, что по тем временам было большой редкостью.

Заходя ко мне, делился наболевшим:

- Вчера в пожарной части прошло партийное собрание. Выступающие начинают хвалить руководство – какие они заботливые, болеют за коллектив, проводят систематические учения... Не выдержал, попросил слова. Говорю: разве это учения – когда заезжаете на территорию, часто без экипировки, и возвращаетесь в депо?! Вспомните, когда вы в последний раз открывали аварийные двери и протягивали пожарные рукава на действующих реакторных установках?

Руководство не любит подобных выступлений. Я знал предшественников этого инспектор и тех, кто пришел после него. Но никого не могу поставить рядом с ним по самоотдаче, по соблюдению должностной инструкции, по отношению к своим обязанностям. Рабочий день начинался у него с ежедневного обхода здания с нижних отметок до верхних. И, Боже упаси, когда замечал в каких-то проходах старую мебель, что бы могло помешать в случае экстремальной ситуации! Никакие ссылки на занятость, уверения, что уберут завтра, на него не действовали.

В этом человеке сочетались принципиальность, сила воли и привычка делать работу по совести. Затем наши пути разошлись – он ушел на пенсию. Встретились спустя 10-15 лет, когда я уже не работал и занимался общественными делами в Совете ветеранов.

Правительство в очередной раз пообещало всех участников Великой Отечественной войны переселить в благоустроенные квартиры (кажется, такие заявления делались еще к 50-летию Победы). Мы поехали к ветерану-инспектору домой, в частный сектор. Нижние венцы сруба дома настолько сгнили, что дом «осел», и нам пришлось изрядно согнуться, чтобы пройти вовнутрь. Хозяин дома был болен, сделал попытку подняться с кровати, но мы его удержали. С трудом он узнал меня – годы и болезни никого не украшают. Все заботы лежали на хозяйке дома, «удобства» располагались на улице. Но более всего меня поразило другое...

На стене, у которой стояла кровать ветерана, висел ковер, на котором был пришпилен кусок картона 200x300 мм с тремя орденами Красной Звезды. И ту же вспомнилась пословица. «Встречают по одежке...» Стиранная гимнастерка, мятые погоны, а он – герой войны. Среди многих тысяч людей, призванных из нашего военкомата, трижды кавалеров Красной Звезды всего три человека (я консультировался с краеведом). Таких людей фронтовики-окопники ставят даже выше Героев Советского Союза – в городе их 12.

Наш визит в квартирный отдел горисполкома чиновница встретила недружелюбно, заявив, что регистрация нуждающихся в улучшении жилищных условий завершена. То есть мы опоздали! Но решительный вид моего товарища по Совету ветеранов, курировавшего участников войны, опиравшегося на самодельную металлическую трость, был настолько грозен, что столоначальница спешно достала список и дописала нашего фронтовика. Мы горды тем, что нам удалось переселить нашего героя и его супругу в благоустроенную квартиру, где они вместе прожили последние годы жизни.

Человек с «трудным характером»

Второй мой товарищ в свое время руководил отделом в институте, а мое близкое знакомство с ним состоялось уже когда он «дорабатывал» на нашем реакторе в скромной должности инструментальщика. Для неспециалистов поясню, что это работник, который выдает инструмент для выполнения работ. О нем шла молва, как о человеке с трудным характером. Были и более резкие оценки. До моего близкого знакомства однажды я стал свидетелем, как он проявил свой характер.

Раннее утро. Ночью выпало много снега, всю дорогу замело. Техника брошена на очистку основных дорог на промплощадке. Ветеран шагает по очищенной от снега проезжей части, когда его догоняет служебная «Волга», сигналит. Но он шагает, не обращая внимания. Открывается дверца машины и начальник начинает «воспитывать» нерадивого пешехода, «объясняя» ему, кому и где ходить полагается. Ветеран поворачивается к нему:

- Вас везут на машине, для вас подготовили дорогу. Посмотрите – сотни людей шагают по колено в снегу!..

Диалог двух серьезных мужчин начал привлекать внимание спешащих на работу людей, и начлаьник дал указание водителю объехать неуступчивого пешехода.

Конечно, не всем нравилась такая дерзость сотрудника, поэтому и оказался он в итоге в инструменталке. Но были в институте и влиятельны люди, которые ценили его именно за напористость и прямоту.

Он объездил всю струна, бывал в служебных командировках, часто выполняя сложные и даже деликатные поручения. Зачастую о таких говорят – «он выручает коллектив». Один раз он поведал мне подобную историю.

Каждый год осенью в институте готовили заявки на оборудование, материалы, приборы – все то, что необходимо для исследовательских работ. Рассказывает мой старший товарищ...

- Вызывает меня «главный» и просит собираться в командировку: «Наши ученые говорят, что «научную мысль нельзя загнать в узкие временные рамки», поэтому они не оформили заявку в прошлом году». Как гладко научились говорить, а! Мы так складно не умели.

Делать нечего, они уже были у директора – есть поручение. В парткоме НИИАРа написали обращение к коммунистам завода, и я поехал. Сперва зашел в отдел снабжения. Там я кое-кого знал, пригласил посетить меня в гостинице для разговора. Все необходимое для беседы у меня было. Они обещали организовать встречу с директором завода, так как попасть к нему - задача непростая. Во всем Союзе таких заводов только два, а челобитчиков вроде меня много. Я пытался убедить руководителя предприятия, что наш НИИ работает на главном направлении обороны, и сегодня является головным по исследованию ТВС для атомных ледоколов и подводных лодок. Мой собеседник соглашался с моими доводами, и, в свою очередь, просил понять его: график поставок продукции завода утвержден и изменить его можно только с санкции председателя Совмина РСФСР.

Посоветовал ехать к «первому» в Свердловск – он член ЦК, встречается с первыми лицами страны, возможно, войдет в положение. Не буду рассказывать, чего мне стоило попасть к первому секретарю обкома – это ведь не Ульяновск. Выслушав мою пылкую речь, он повторил почти дословно аргументы директора завода и, в свою очередь, посоветовал, учитывая важность исследований, обратиться в высшие партийные органы.
Я вспомнил, что в институте недавно побывал член Политбюро Михаил Андреевич Суслов, и решил использовать редкий шанс. Я рассказал о встрече Михаила Андреевича с активом НИИАРа, где он дал высокую оценку коллективу института. Отметил, что партия в своей работе видит основную задачу – обеспечить надежную оборону страны, и наш институт – на переднем рубеже.

Внимательно слушая меня, руководитель области открыл тонкую красную папку и внимательно изучил вложенный лист бумаги. Я знал, что в случае выезда из Москвы члена Политбюро в командировку все члены ЦК немедленно информируются об этом. Закрыв папку и дождавшись паузы в моей речи, он взял телефонную трубку и позвонил на завод: «У меня представитель оборонки, он был у вас, у них проблемы с заявкой на оборудование. Надо помочь!» Выслушав какие-то возражения, добавил: «Нас с вами партия поставила на высокие посты для того, чтобы мы сами не допускали ошибок, что не всегда получается, и исправлять ошибки других, как в данном случае. Сейчас он едет к вам, оформите заявку под мою ответственность».

Вот так закончилась моя командировка. В общем рядовая в моей долгой трудовой биографии.

Он замолчал. А я смотрел на своего старшего товарища и думал – они и после войны продолжали жить по суровому воинскому уставу, будь то должностная инструкция пожарного инспектора или командировка с деликатным поручением, и воспринимали это как приказ, который должен быть выполнен «беспрекословно, точно и в срок».
В те, теперь уже далекие, годы в нашем отделе был стенд «Наши сотрудники – участники Великой Отечественной войны», где был коллективный снимок, сделанный к 30-летию Победы. Их 42 человека, я их всех хорошо знал. Сегодня, в преддверии празднования 75-летия Великой даты, остался один человек... Биографии двух моих товарищей показывают, что, пройдя дорогами войны, они внесли заметный вклад в развитие НИИАРа и способствовали развитию атомной отрасли в целом...

Петр СУРЦЕВ, Совет ветеранов НИИАРа

Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте